От Сохранной Казны до первых сберегательных касс Российской империи

Проект этот принадлежит перу известного государственного деятеля николаевской эпохи графа П.Д. Киселева. В целях удовлетворения потребности государственных крестьян в кредите, по мысли Киселева, были образованы в сельских местностях две категории взаимно связанных между собой касс — вспомогательные и сберегательные. Вспомогательные кассы имели своей задачей отпускать мелкие ссуды государственным крестьянам за поручительством их односельчан и под наблюдением волостных правлений, но без всякого участия в заведовании делами касс со стороны общественных сходов. Что же касается сберегательных касс, в которые стекались вклады, впоследствии не ограниченные каким-либо пределом и принадлежавшие не только крестьянам, но и вообще лицам всех состояний, живущих в казенных селениях, то таковые кассы приобретали значение ссудного фонда. Операции этих касс находились под контролем палат государственных имуществ, которым принадлежало право производства проверок капиталов и счетоводства сберегательных касс.

Первоначально для опыта планировалось открыть крестьянские кассы в пяти губерниях: С.-Петербургской, Московской, Ярославской, Тамбовской и Смоленской, причем первой по времени учреждена была Емельяновская касса в С.-Петербургской губернии. И хотя меры Министерства государственных имуществ по насаждению вспомогательно-сберегательных учреждений в среде сельского населения вскоре оправдали себя, все же правительство императора Николая I развивало сеть их осторожно, медленно и постепенно. За первую четверть века своего существования число крестьянских касс не превышало 4,5 тысячи, при чем особенно интенсивное возрастание числа означенных касс падает на первые годы по восшествии на престол императора Александра II, что, по-видимому, объясняется распространением действия касс и на бывших помещичьих крестьян.

На основании изложенного легко судить, насколько богата была первая половина царствования императора Николая I различными предначертаниями в области сберегательного дела. Однако неизменно соединяя в своей конструкции сберегательную операцию со ссудной, ни один из перечисленных выше проектов не подходил так близко к современной организации правительственной системы народных сбережений, как устав сберегательной казны, выработанный С.-Петербургским Опекунским Советом.

Инициатива этого дела принадлежит почетным опекунам — графу Михаилу Юрьевичу Виельгорскому (1787–1856) и Ивану Дмитриевичу Черткову (1797–1865), которые составили два проекта сберегательных при Опекунском Совете учреждений. Император Николай I, весьма заинтересовавшись предположениями Виельгорского и, особенно, Черткова, которого знал по его деятельности в области управления детскими приютами и по заведованию продовольствием крестьянского населения, пострадавшего в 1830-х годах от неурожая, приказал С.-Петербургскому Опекунскому Совету ближайшим образом ознакомиться с означенными проектами и о результатах рассмотрения сделать ему подробный доклад.

Во исполнение высочайшей воли Опекунский Совет приступил к обсуждению указанных двух проектов, но, убедившись, что проект Черткова больше подходит к организации Сохранной и Ссудной казен, сосредоточил на нем все внимание, оставляя в стороне предположения Виельгорского.

По сведениям, сохранившимся в делах Государственного Совета, трудно судить о сущности этих двух проектов, послуживших ближайшим началом работ государственных учреждений по выработке общего устава правительственных сберегательных касс. По свидетельству Опекунского Совета, как тот, так и другой проект составлены были в главных своих чертах по схеме уставов, изданных для сберегательных касс, существовавших тогда в европейских государствах и «получивших свое начало еще в восемнадцатом столетии в Германии, и именно в Гамбурге и великом герцогстве Ольденбургском».

Последнее указание на примере герцогства Ольденбургского в деле устроения у нас правительственных сберегательных касс в связи с подписью принца Петра Георгиевича Ольденбургского (1812-1881) под всеподданнейшим докладом Опекунского Совета, рассматривавшего проекты Черткова и Виельгорского, дает нам возможность высказать догадку, не был ли в действительности принц Петр Ольденбургский одним из главных, а может быть главнейшим, из первоначальных деятелей по введению в России сберегательных касс.

Это предположение имеет за собою еще и другие основания, кроме отмеченных выше. Ни статс-секретарь Григорий Иванович Вилламов (1771-1842), стоявший во главе IV Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии по ведомству учреждений Императрицы Марии, ни тем более почетные опекуны Виельгорский и Чертков не были так близки к императору Николаю I, как принц Петр Ольденбургский. Его нравственный авторитет стоял весьма высоко в глазах государя Николая Павловича, и он, как известно, являлся главным инициатором государственных учреждений, имевших своей целью охранение и возвышение благосостояния широких народных масс России. В силу сложившихся обстоятельств ему было легче, чем кому-либо другому, содействовать введению в России сберегательных касс, с деятельностью которых принц, по всей вероятности, познакомился еще в герцогстве Ольденбургском и организация которых, как ему было известно, способствовала подъему материального положения малообеспеченной части населения страны.

В начале июля 1840 года Опекунский Совет поднес на благовоззрение государя императора всеподданнейший доклад, в котором выяснял свою точку зрения на проектированное мероприятие по введению в России сберегательных касс. По указанию Николая I в дальнейшем рассмотрение этого вопроса перешло в ведение Государственного Совета и Министерства финансов Российской Империи.

<< Назад | Начало >>

По материалам газеты «Сбережения» Сбербанка России


Сбербанк России Банк Москвы ВТБ 24 Банк Авангард Уралсиб Альфа-Банк Райффайзен Ситибанк Возрождение МДМ Банк Все банки